В Школе высшего исполнительского мастерства ставят задачу максимально широко охватить все аспекты творческой профессии музыканта, являющиеся слагаемыми успешной творческой карьеры. В числе педагогов не только известнейшие музыканты, но и представители других творческих профессий: писатели, кинорежиссёры, актёры, художники, психологи, журналисты и редакторы телеканалов, PR-директора известных музыкантов и коллективов, концертные директора филармоний. Всех их объединяет одно – это яркие и успешные творческие личности, карьера которых сама по себе является образцом успеха.

Занятия Школы высшего исполнительского мастерства «Classical Masters» пройдут в Москве с 18 по 27 октября в здании Международного союза музыкальных деятелей в Брюсовом переулке. Далее мастер-классы будут проводиться каждые два месяца. Дополнительная информация на сайте школы: www.classicalmasters.ru.

Просим Вас вмешаться в ситуацию относительно Зала органной и камерной музыки в Челябинске, поскольку теперь толькоВаше решение способно её изменить. Назначенный Вами губернатор Челябинской области Михаил Юревич первым же своим решением при вступлении в должность объявил о предстоящем закрытии действующего Зала органной и камерной музыки и передаче здания, в котором до революции находился православный храм, Русской Православной Церкви.

Как культурное учреждение Зал Органной и камерной музыки на Алом поле в центре Челябинска существует второе поколение, с 1986 года. Решение построить концертный зал и установить орган было поддержано обществом и стоило огромных усилий – заброшенное на десятилетия здание бывшего храма было фактически восстановлено заново, проведён огромный комплекс работ по реконструкции, фирмой «Герман Ойле» изготовлен и установлен концертный орган, который она считает одним из лучших своих творений.

Заявления губернатора Михаила Юревича в прессе в «кратчайшие сроки» демонтировать орган, перенести его в другое «подходящее помещение» и передать здание церкви, что «всё легко переносится и будет звучать ещё лучше», не имеют под собой практического свойства – это легковесные домыслы. Орган не может звучать «лучше» или «хуже» – его голос уникален. Помещение и орган – это единое целое, как голосовые связки и горло певца, его лёгкие. У одного человека есть голос, у другого нет – у челябинского органа голос есть, это редкий и прекрасный голос – об этом говорят и специалисты, и все, кто его слышал.

Любой большой концертный орган строится раз и навсегда, именно для этого помещения. После завершения интонировки труб и регулировки клавиатуры, системы тяг, рычагов, пневматики, все стыки и сочленения спаиваются, блокируются и разборке не подлежат. Случаи переносов больших концертных органов в мире единичны и вызваны только угрозой полной потери инструмента – к примеру, вследствие неизбежной утраты самого здания. Там нет узлов и деталей, остающихся целыми после демонтажа – сами трубы, например, изготовлены из сплава олова и стали, они настолько мягкие, что мнутся дамскими пальчиками и не выдерживают даже краткосрочного хранения в горизонтальном положении, поскольку деформируются под собственным весом. Целым после демонтажа остаётся только деревянный каркас – не факт, что он впишется в архитектуру нового помещения. Демонтаж органа означает его фактическое разрушение: это азбука органостроения.

Челябинский орган также строился специально под это здание, с учётом всех его характеристик. Это был труд огромного числа людей – инженеров, строителей, органостроителей, акустиков. К.И. Гусаров, архитектор и руководитель проекта реставрации здания под Органный зал, за эту работу получил Государственную премию. О том, как проходила реконструкция и как создавался зал, Гусаровым написана и издана книга «Метаморфозы наследия». Это подлинный культурный шедевр, что подтверждают все эксперты и авторитетные органисты – от самого молодого и успешного представителя российской органной школы Константина Волостнова до заслуженного и авторитетнейшего Гарри Гродберга. С каждым из них мы беседовали. В зале нет «глухих» мест – даже пианиссимо флейт слышны в каждом углу помещения. Акцией культурного варварства называют происходящее музыканты и горожане, тысячи людей обеспокоены судьбой органа. Горожане и общественные группы защитников проводят в Челябинске акции протеста и концерты в защиту зала, пишут письма во все инстанции и наталкиваются на равнодушие – письма спускаются в администрацию Челябинской области, которая и инициировала этот акт.

Из Германии прилетел руководитель фирмы «Герман Ойле» Иржи Коцоурек, который прямо в камеры заявил, что перенос в органа другое помещение недопустим, что его демонтаж и промежуточное хранение равноценны уничтожению уникального инструмента. Он восхитился нынешним зданием и состоянием органа, отверг все предложенные варианты переноса, но после того как уехал, на следующий же день контролируемые губернатором-медиамагнатом Юревичем местные СМИ хором объявили, что г-н Коцоурек «счёл возможным перенос во все три предложенных помещения с учётом несущественных доработок».

Губернатор Михаил Юревич и его команда сознательно вводят в заблуждение горожан, представляя картину общественного согласия по вопросу возвращения здания РПЦ. Сторонники сохранения органа собрали более десяти тысяч подписей горожан и жителей России – в ответ Администрация Челябинской области инициировала сбор подписей в поддержку закрытия зала среди студентов учебных заведений. Цинизм действия властей поражает всех, кто видит ситуацию вблизи. Ни одно независимое издание в России не поддержало эту акцию культурного варварства, множество деятелей культуры выступили с ходатайством о сохранении челябинского органа – все они игнорируются РПЦ и властями Челябинской области. Проигнорировано даже ходатайство Министерства культуры РФ.

Губернатор пообещал построить новый зал и до тех пор не трогать орган, но, по опыту его пребывания в должности мэра Челябинска, ему никто из жителей не верит – им хорошо известно, что Юревич на деле защищает только свои интересы и интересы акционеров московских бизнес-структур, в своё время обеспечивших ему приход к власти в городе. Кроме того, все хорошо знают и его прошлое, что деморализует тех, кто на месте мог бы оказать содействие в защите зала – люди просто боятся вмешиваться. В подтверждение этому, нынче г-н Юревич отказался от обещаний и уже прямо заявил, что строить новый органный зал не будет. Нам известно об активной подготовке к демонтажу действующего органа, то есть фактическом его уничтожении.

Дмитрий Анатольевич, Челябинский органный зал – один немногих в России, и один из лучших среди них. Его спасение – не вопрос местного значения. Это единственный органный зал на всём Южном Урале. Послушать уникальный инструмент приезжают люди из других городов. Зал на Алом поле давно влился в общий мировой концертный процесс – начиная с 1991 года здесь проходят ежегодные международные органные фестивали, включая единственный в мире органный фестиваль, целиком посвященный джазу (2004, 2005, 2008). На сентябрь 2010 года запланирован Первый фестиваль современной органной музыки с участием выдающихся музыкантов из Германии: Зигмонда Сатмари и Даниэля Сустека (при поддержке Гете-института и фонда Боша). Здесь неоднократно выступали мировые музыкальные звезды.

Для большинства даже более крупных городов подобный зал – это роскошь, о которой можно только мечтать, поскольку строительство обходится весьма дорого. Отдельных органных залов нет в Екатеринбурге, Новосибирске, Нижнем Новгороде, Саратове, Самаре, Ярославле и многих других региональных центрах с развитой филармонической жизнью. Городов, где есть подобное чудо, в России, в общем-то, не так много – к примеру, отдельного органного зала нет даже в Москве.

Принимая государственное решение о передаче храмов РПЦ, Владимир Путин в своё время высказал пожелание, чтобы в этом процессе были сохранены интересы учреждений культуры и образования. Патриарх Алексий II пообещал, и выполнял обещание. По поводу Челябинского органного зала его позиция хорошо известна – нельзя действовать так же, как в своё время действовали большевики, разрушая храм культуры. В 2002 году этот вопрос, казалось, был окончательно закрыт – тогда Патриарх Алексий II заявил, что «Духовное возрождение России путем разрушения храма культуры невозможно». Между РПЦ и прежней администрацией Челябинской области существовала договоренность, согласно которой церковь отказывалась от претензий на здание в детском парке Алое Поле, а область предоставляла ей два новых храма. Свое обязательство область выполнила – храмы были построены, причём вновь на бюджетные деньги.

Нет необходимости в еще одном православном храме в центре города – в непосредственной близости от Алого Поля находятся три действующих церкви – Свято-Троицкая, Свято-Симеоновский собор и церковь иконы Божьей Матери «Нечаянная радость». Они почти пусты: многонациональный Челябинск – это город и многих религиозных конфессий. Как культурный центр, Зал органной и камерной музыки нужен всем горожанам. Именно таким он является в их сознании, поскольку никто из ныне живущих челябинцев не видел в нём церковь, закрывшуюся вскоре после революции. Религия нужна верующим, культура же нужна всем.

Почему стала возможной эта ситуация? Описываемый нами случай не единственный, но вопиющий по степени цинизма. Общая же ситуация – массированный захват недвижимого имущества в центрах крупных городов – как правило, это здания в хорошем состоянии, восстановленные и отреставрированные. Нужно быть честными – речь не идёт о восстановлении исторической справедливости. Искусственно насаждаемое РПЦ чувство вины за произошедшее в послереволюционные годы проводит границу между ней и обществом. Тогда пострадало кулачество, казачество, культура – всё общество, в равной степени. РПЦ заявляет, что «не даст вбить клин между культурой и религией», но фактически противопоставило себя цивилизованному обществу, варварски уничтожая действующие культурные ценности.

Сейчас общество совсем иное, чем до революции – нынче это образованное, информированное общество. Верующих меньше не стало: чем более образован человек и культурно развит, тем очевиднее для него божественное начало и природа этого мира. Доверие же к религиозным институтам потеряно, и РПЦ в их списке – на одном из первых мест. Люди же всё видят и способны оценивать увиденное…

Вера принимается обществом, если остаётся вопросом выбора и совести. До тех пор, пока РПЦ восстанавливала заброшенные храмы, общество сочувствовало и помогало. Когда разразился «табачный скандал», доверие этому институту пошатнулось. Последующая деятельность РПЦ привела к тому, что отторжение стало очевидным – количество посещающих церковь резко убавилось. На Пасху храмы посещают 3% населения – это пик. Когда РПЦ затребовала вернуть иконы из музеев, послышался первый ропот – вначале специалистов-музейщиков. Когда из бывших храмов, ставших университетами, библиотеками и храмами искусств, стали выселять их владельцев, общество возмутилось. В ответ студентов РГГУ в Москве на Никольской силами казаков в буквальном смысле слова вышвыривали на улицу. Власть в этом вопросе встала тогда на сторону церкви. Что мы имеем нынче?

В той же Челябинской области сотни храмов стоят полуразрушенными – их никто не восстанавливает. РПЦ требует передать ей в собственность даже то, что никогда ей не принадлежало. Никогда в русской истории церковь не имела имущества в собственности – до революции 1917 всё принадлежало обществу или короне, и передавалось в пользование аренду. Нынче же бульдозерами вывозятся рояли, на которых играли Рихтер и Нейгауз, как в храме на Моховой – под стенами Кремля. Церковь заполучила в собственность особо значимые объекты культурного наследия России, являющиеся общенациональным достоянием, такие как Кирилло-Белозерский музей-заповедник и Новодевичий монастырь: выдающиеся личности, деятели культуры, похороненные там, в один миг оказались за церковной оградой – а ведь далеко не все они православные! В прошлом году РПЦ заявило о притязаниях на восстановленный готический Кафедральный собор Иммануила Канта в Калининграде, здания Калининградской областной филармонии (при немцах это была кирха Святого семейства) и Калининградского кукольного театра, который размещается в бывшей кенигсбергской часовне – кирхе королевы Луизы.

С болью директор государственного музея в Угличе рассказывал мне, что ничего не может сделать, готовясь передать здание Спасо-Преображенского собора с уникальными, ранее восстановленными фресками, которые нынче приходят в негодность. Несколько лет назад в здании разрешили изредка проводить службы: теперь они не прекращаются, фрески закоптились и их нужно срочно спасать, в храме обустроен настоящий «супермаркет» по продаже продукции религиозного назначения, а РПЦ заявила права на весь этот храм. Так происходит повсеместно.

Любое движение, не имеющее внутреннего самоограничения, рано или поздно наталкивается на естественные ограничения и адаптируется к ним, развиваясь внутрь; либо переживает период экспансии и погибает, изживая себя. В развитом, зрелом обществе, учитывающем разные интересы, есть отлаженные механизмы гармоничного сосуществования, но и там этот процесс происходит постоянно. Делать так, чтобы одна культура, стремящаяся к доминированию, не подавляла другие – задача самого общества. К сожалению, мы ещё не настолько развиты и сознательны, чтобы осознавать необходимость внутреннего самоограничения. Православная церковь не намерена останавливаться сама – в Госдуме уже обсуждается лоббируемый ею законопроект о дальнейшем масштабном переделе собственности. Журнал «Коммерсант» прямо называет РПЦ «Новым Газпромом», который не платит налогов. Культурная общественность воспринимает этот закон как прямую угрозу, ожидая новой волны экспансии со стороны РПЦ.

Несколько дней назад Россию посетил доктор Хосе Антонио Абреу – архитектор системы музыкального образования в Венесуэле. Благодаря ему эта страна вошла в число самых развитых музыкальных государств. Сегодня там 300.000 молодых музыкантов и 5.000 дирижёров, почти нет молодёжной преступности и наркомании. С четырёх лет дети из бедных семей играют в оркестрах, бесплатное музыкальное образование гарантировано конституцией, государство покупает каждому ребёнку хороший музыкальный инструмент. Сейчас этот опыт изучают в других странах. 15-18 июня в Санкт-Петербурге и Москве выступил Молодёжный оркестр имени Симона Боливара под управлением 29-летнего Густаво Дудамеля, ученика Абреу – тогда со многих наших музыкантов слетели розовые очки. Оркестра такого класса в России нет, и появиться он сможет только через десятилетие, – его нужно выращивать, годами, как это делается в Венесуэле. Маленькая страна показала пример того, о чём мы не смеем мечтать.

Пока мы решаем краткосрочные вопросы и приносим в жертву то, что уже создано, ничего не изменится – история это показывает. Только тогда, когда научимся хранить и оберегать созданное до нас, сможем, наконец, обжиться на собственной земле. Челябинский органный зал – проверка общества и власти на культурную зрелость. Без культуры нет нации – это её душа. Музыка же – самое эмоционально открытое искусство, не требующее перевода. Музыка в античной образовательной системе, наряду с логикой, философией и математикой составляла основу знаний, обладание которыми отделяло демос от охлоса. Музыканты всех стран говорят на одном языке и понимают друг друга, в России же нынче из общеобразовательных школ исчезает из обязательных предмет «музыка». Зато появляется новый – «основы православной религии». Какое общество мы строим?

Культура и религия всегда шли рядом, параллельно. История музыки – это и история религиозной музыки. Сочинения религиозного характера писали все великие композиторы, от Баха до Рахманинова, а также до и после них. Каждый подлинный композитор осознаёт сакральную природу творчества. Вот слова Бетховена о музыке: «Вибрации воздуха – это дыхание Бога. Он говорит с душой человека. Музыка – это язык Бога. Музыканты настолько близки к Богу, насколько это возможно человеку. Мы слышим его голос, мы читаем по его губам. Мы даём рождение детям Бога, поющим ему хвалу. Вот кто такие музыканты».

Духовная музыка всегда была частью мировой музыкальной культуры, но сейчас ситуация иная. Своими действиями церковь противопоставила себя культуре – это нужно признать. Это факт – как иначе назвать планирующееся разрушение храма культуры ради воссоздания религиозного храма? Как следствие, РПЦ оказалась вне культурного пространства. Прискорбно, но сейчас в области культуры в России ни одной подлинно авторитетной личности, кто стоял бы на позициях православия.

Ситуация с органным залом в Челябинске должна стать водоразделом. Это не технический вопрос – демонтировать орган или нет. Это вопрос – остаться культурным обществом или готовиться к новым «крестовым походам». История знает массу примеров, когда просвещённые культуры деградировали. Дорога начинается с первого шага: сделан уже далеко не первый.

Зал камерной и органной музыки в Челябинске, благодаря нависшей над ним опасности, стал известен очень и очень многим. За то время, пока на реставрации будет молчать орган Большого зала Московской консерватории, у Челябинска появляется реальный шанс стать флагом органной культуры а России, а благодаря уникальному зданию – ещё и центром духовной музыки. Не вопреки, а именно благодаря уникальному и единственному в своём роде сочетанию, когда в здании, построенном в традициях русской церковной архитектуры, находится орган. С этим, кстати, согласны и некоторые православные деятели.

Дмитрий Анатольевич, ситуация в Челябинске накаляется с каждым днём и не терпит отлагательств. Уже 8 июля в здании челябинского Зала органной и камерной музыки РПЦ планирует провести богослужения – и это в действующем учреждении культуры! Это похоже на панихиду по ещё живому человеку. Циничные действия губернатора и РПЦ настолько возмутили общественность, которая опасается блицкрига и сознательной порчи инструмента, что многие готовы выйти на баррикады, не допустив этого варварства.

От имени «Всемирной Организации Музыки», от имени обращающихся к нам жителей Челябинска и граждан России, просим вас срочно рассмотреть судьбу челябинского Зала органной и камерной музыки, запретить демонтаж инструмента и проведение каких-либо мероприятий, кроме предусмотренных филармоническим графиком. Ни одна инстанция не может противостоять надвигающемуся варварству – для сторон же, инициировавших его, это вопрос уже решённый. Мы просим Вас о защите челябинского Органного зала.

С уважением,
Евгений Бойко.

Дорогие друзья, леди и джентльмены. Я очень счастлив быть удостоенным «TED Prize» от имени всех выдающихся учителей музыки, служителей искусства и преподавателей Венесуэлы, которые в течение 35 лет самоотверженно помогают мне создавать и развивать Национальную систему юношеских оркестров и хоров Венесуэлы. Ещё будучи мальчишкой, в раннем детстве я мечтал быть музыкантом. Слава Богу, мне это удалось. Мне повезло – учителя, семья и община помогли сбыться детской мечте. Всю жизнь я мечтал о том, чтобы у всех детей в Венесуэле была такая возможность. Это было желанием из самого сердца – идея сделать музыку фундаментальной и всеобъемлющей реальностью моей страны. Я увидел перспективы на самой первой репетиции, потому что она стала вызовом. Я получил денежное пожертвование на 50 пюпитров для ста ребят, которые должны были участвовать в репетиции, но пришли на неё только 11 детей. Тогда я сказал себе – «или закрываю программу, или преумножу количество детей в несколько раз». Я решил принять вызов и в тот же вечер пообещал ребятам, что сделаю оркестр одним из ведущих оркестров мира. Два месяца назад известный английский критик из «Лондон Таймс» сказал о том, какой из оркестров достоин Кубка мира: он упомянул четыре великих мировых оркестра, а пятым был упомянут Юношеский симфонический оркестр Венесуэлы.
Сегодня искусство в Латинской Америке перестало быть привилегией – оно стало социальным правом, правом каждого. Среди юных музыкантов нет различий между классами, между богатыми и бедными. Если есть талант, есть призвание и желание играть в оркестре – можно просто приходить и играть музыку.

Во время последнего тура Молодёжного оркестра Венесуэлы имени Симона Боливара по США и Европе можно было видеть, как музыка трогала слушателей до глубины души. Как дети и подростки поднимались с поздравлениями на сцену, как слушатели по 30 минут аплодировали, и казалось, что овации будут длиться вечно. Как слушатели после концерта выходили на улицу, чтобы поприветствовать молодых музыкантов. Это было не просто почитание таланта, но глубокое эмоциональное взаимопонимание между публикой самых развитых наций мира. Музыканты из Венесуэлы передавали этим слушателям идеи музыки, жизненного потенциала, энергии, энтузиазма и силы.

По своей сути оркестр и хор – это гораздо больше, чем объединение музыкантов. Они являют собой примеры и школы социальной жизни, потому что играть вместе означает находиться в тесном единстве с другими в стремлении к безупречности и совершенству, соблюдая жесткую дисциплину организации и координации – для того, чтобы найти гармоничное созвучие голосов и инструментов. Так музыканты создают между собой дух солидарности и братства, развивают самоуважение и воспитывают этические и эстетические ценности, связанные с музыкой во всех её смыслах. Поэтому музыка играет такую необычайно важную роль в пробуждении восприимчивости, в формировании ценностей и в подготовке молодого поколения к обучению других детей. Для многих детей музыка стала их жизнью.

У каждого ребёнка в «системе» своя история, и каждый из них важен и представляет огромную ценность. Густаво Дудамель начинал участником детского оркестра. Он развивался как скрипач и дирижёр, потом стал дирижёром юношеских оркестров Венесуэлы. Сегодня он дирижирует величайшими мировыми оркестрами, является музыкальным руководителем Лос-Анджелесского филармонического оркестра и прололжает быть общим руководителем юношеских оркестров Венесуэлы. Он является непревзойдённым примером для молодых музыкантов Америки и всего мира.

Структура «Системы» основана на гибком стиле управления, приспособленном к особенностям каждого региона. Сегодня она поддерживает 300.000 детей из малообеспеченных и средних слоёв общества по всей Венесуэле. Это программа национального спасения и глубокого культурного преобразования, предназначенная для всего общества Венесуэлы. Она абсолютно исключает какие-либо различия и акцентирует внимание на уязвимых и незащищённых группах населения. Влияние «Системы» ощутимо в трёх основных сферах: в личной и общественной жизни, в кругу семьи и общине. В плане личной и общественной жизни дети в оркестрах и хорах развивают свои интеллектуальные и эмоциональные способности. Музыка становится инструментом разностороннего развития человека, повышая его моральный дух, направляя к полноценному развитию его личности. И действительно, интеллектуальная и эмоциональная польза от этого огромна: усваиваются принципы лидерства, обучаемости и подготовки, растёт чувство приверженности, ответственности, щедрости и преданности другим и появляется желание индивидуального вклада в достижение общей цели. Это ведёт к развитию чувства собственного достоинства и уверенности.

Мать Тереза Калькуттская отстаивала одну идею: самое печальное и трагичное в бедности – это не отсутстве хлеба или крова. Это ощущение того, что ты никто. Чувство, что ты ничего из себя не представляешь. Недостаток самоидентификации, недостаток общественного уважения. Развитие ребёнка в оркестре и хоре создаёт ему благородный образ и делает его примером для подражания в семье или общине. Ребёнок начинает лучше учиться, потому это будит в нём чувство дисциплины, упорства и пунктуальности, которые сослужат ему хорошую службу в школе.

Внутри семьи безоговорочно важна поддержка родителей. Ребёнок становится примером для подражания для обоих родителей, а это очень важно для ребёнка из бедной семьи. Как только ребёнок осознаёт, что он важен для своей семьи, он начинает искать новые способы самосовершенствования и надеется на лучшее для себя. Он также надеется на улучшение общественного и экономического положения его семьи. Всё это формирует конструктивную и восходящую социальную динамику.

Преобладающее большинство детей, как я уже сказал, принадлежат к самым социально уязвимым слоям населения Венесуэлы. Это побуждает их стремиться к новым мечтам и целям и двигаться к новым возможностям, которые может предложить музыка. Наконец, на уровне общины оркестры оказываются творческими мастерскими культуры, источниками передачи знаний и новых идей. Спонтанность музыки превращает её из предмета роскоши в достояние общества. Именно это заставляет ребёнка играть дома на скрипке, пока его отец работет в плотницкой мастерской. Именно это заставляет маленькую девочку играть дома на кларнете, пока её мама занимается домашним хозяйством. Идея состоит в том, что семьи с гордостью и радостью присоединяются к деятельности оркестров и хоров, к которым принадлежат их дети.

Необъятный духовный мир, который порождает музыка, который заключается в ней самой, в конце концов побеждает материальную бедность. С того момента, как ребёнок обучается игре на инструменте, он больше не является бедным. Он становится ребёнком, стремящимся к профессиональному уровню, а впоследствии станет полноценным гражданином. Излишне говорить, что музыка является лучшей предупредительной мерой против проституции, насилия, плохих привычек и всего унизительного в жизни ребёнка.

Несколько лет назад историк Арнольд Тойнби заметил, что мир переживает глубокий духовный кризис. Не экономический или социальный кризис, а именно духовный. Я думаю, что в деле противостояния такому кризису только искусство и религия могут дать верные ответы человечеству, соответствующие самым глубоким его стремлениям и историческим потребностям нашего времени. Образование, будучи синтезом мудрости и знания, является орудием борьбы за более совершенное, более сознательное, более благородное и более справедливое общество.

С пылом и энтузиазмом мы выражаем наше почтение «TED» за выдающийся гуманизм, высокие идеалы, за открытое и бескорысное продвижение новых ценностей. Мы надеемся, что TED может основательно и существенно содействовать созданию новой эры в обучении музыке, в которой социальные, духовные цели и стремление к защите своих интересов ребёнка и подростка станут маяком и целью широкомасштабной социальной миссии. Отныне не общество должно служить искусству, и тем более не власть имущим, а искусство должно служить обществу. Служить самым слабым, служить детям, служить больным, служить незащищённым – всем тем, кто взывает о защите через улучшение их человеческой природы и возрождение достоинства.